|
А я высказал предположение, что это — подделка. Взгляни... внимательно!
Рослый мужчина берет письмо, внимательно прочитывает отмеченное место, бросает взгляд на меня и довольно быстро отвечает секретарю:
 — Это письмо писала Иванова.У секретаря обкома от волнения пятна идут по лицу.
Значит, она нам врала, — заключает он, — про «войну» с Сенчилиной! Она за орденом для нее в Москву ездила! Что она совсем с ума спятила?!
Александр Иванович, — успокаивающе говорит высокий мужчина, — мы же вам давали заключение психиатра. Она больной человек.
Секретарь обкома некоторое время молчит, потом говорит устало:
— Вы свободны.
Когда мы остаемся вдвоем, он спрашивает:
— Вы не курите? Отлично, тогда чайку попьем?..
Остальную часть дня до отъезда на вокзал, но с перерывом на обед, любезно предложенный мне хозяином кабинета, мы пытались выработать формулу, по которой обком снимает свои возражения против запуска фильма.
В результате договорились о компромиссе: погибшие подпольщики, а также польские и чешские товарищи должны фигурировать в картине под своими фамилиями, а что касается здравствующих советских участников событий, то их имена и фамилии должны быть частично или полностью изменены. Это меня не устраивало, так как хотелось отдать должное героизму тех, кто остался в живых. Но не пойти на предлагаемый компромисс означало загубить все дело.
| 
