|
Я цепенею! Ведь я уже несколько дней ее не репетирую, идет выпуск совершенно другого спектакля, я вся в нем. Алексей Дмитриевич прекрасно знает об этом!
.jpg) Алексей Дмитриевич! Да что вы! Я и текста не помню! Да я и не спою... И не станцую... Все забыла! Да не могу я! Да...Люда, — очень серьезно говорит Попов, — здесь такое дело... Сегодня Сталинский комитет смотрит.
Что?! — Я окончательно падаю духом и готова разрыдаться.
Успокойся. Вот Тункель говорит, что ты все знаешь, все помнишь. Сейчас репетицию мы остановим, а ты пойди поешь. Потом с Давидом Владимировичем роль пройди. Перед спектаклем весь оркестр заранее вызовут, и ты все музыкальные номера повторишь. Ну, договорились? Не паникуй.
Все начальники на меня сочувственно посмотрели и удалились. А мне уже не до еды было. Побежала к телефону. Слава Богу, Сергей дома.
— Серёжа, приезжай! Играю сегодня «Стрекозу»!
У нас уж так повелось: если что — Серёжа, приезжай, или, Люка, — приезжай. А у нас дома тяжелая обстановка была, мы только что замечательную Серёжину маму похоронили... Но он, конечно, примчался. Я все сделала, как ска-ил Алексей Дмитриевич, а нервная дрожь бьет. А тут еше ш-за кулис слышу разговоры: «Ой, народ какой сегодня! Сплошные лауреаты (это сейчас говорят — элита или бомонд, а тогда — лауреаты)! И сам
|
