|
Но получилось все очень плохо.
Вечером я поднялся на этаж, где находился его режиссерский кабинет, намереваясь постучаться в дверь. Вдруг в конце коридора появился  он сам и, узнав меня, прокричал буквально следующее:
— А, мастер! Видел я уже ваше «Сердце», не предлагайте. Ничего не понял! Каша какая-то! А еще ученик Алексея Попова! Тихон Хренников его расхваливал! Скажите пожалуйста, спектакли он ставил... Подумаешь! Но здесь вы себя не проявили! Не проявили!
Он стремительно прошел мимо меня, не останавливаясь, не подав руки, и ругался, пока не исчез в дверях. Я стоял, оглушенный его гневной филиппикой.
Долго стоял. Пока не почувствовал, что меня кто-то тронул за руку.
— Товарищ! Э... гражданин... пройдите, пожалуйста, мне подместь надо... тута... Вон Иван полну комнату окурками набил...
Оказывается, уборщица уже подмела половину коридора, пока я, пребывая в ступоре, размышлял над своей несчастной судьбой.
|
