|
«Артузов усмехнулся.
Дзержинский как-то рассказывал, с год назад это было. Идет он к Троицким воротам, и вдруг  навстречу — Ленин. Феликс вне себя»... Понимаете, Сергей Николаевич, такое написать — это значит совсем не чувствовать... не понимать Артузова. Это немыслимо, чтобы Артузов назвал Дзержинского Феликсом, без отчества! Да еще заглазно! Артузов же не фабричный рабочий, а инженер-металлург с петербургским образованием. Он никакой не подпольщик, в партии только с 1917 года, он так не мог разговаривать. Этот язык переползет из книги в фильм. Получится вранье, а не История.
Тут я понял, что, во-первых, Гудзя больше не стоит волновать, а во-вторых, мне надо еще о многом с ним говорить, потому что помощь его неоценима.
Так оно и случилось.
Гудзь великолепно знал и биографию Артузова, и его стиль общения с людьми, и структуру контрразведывательной службы, и людей, в ней работавших...
Николай Архипович Прокопюк отлично разбирался в ситуации в стране в годы, о которых идет речь (1921 — 1928), в людях, руководивших системой государственной безопасности. Кроме того, будучи командиром пограничников на советско-польской границе, он знал о секретных переходах через границу каких-то людей, которые действовали под контролем Москвы.
|
