|
— Вот и Стеша проснулась. Молодец! Утро доброе.
— Здравствуйте, дядя Вень,— с перепугу голос ее был чужой и хриплый. Ну буквально ворона из-под крыши.
 Опять что-то спросил невидимый Гора. Дядя Веня покачал головой:— Откуда, Горушка!—И Причёске:—Ведь спят еще там ваши-то?
Причёска приложила палец к губам, кивнула. Ей не то чтобы действительно жаль было будить Нину или
Ваньку. Но жаль было портить утреннюю тишину и утреннюю беседу. Хотелось сверху посмотреть на них, на всю эту картину. Именно одной. Пусть даже косметика и оказалась рассекреченной... Хотелось кое о чем подумать.
О дяде Вене, например. Как он поднял голову, словно услышал Стеллин взгляд. А ведь это получается не у всех. Только у чутких. Причёска даже специально тренировала в себе способность замечать незаметные взгляды... И потом: как он сразу понял, что Нина с Ванькой спят? Глянул на дом и решил: спящий...
Или уж это косметика слишком?
Дядя Веня между тем с сомнением и горестью покачал головой, словно опять услышал Стеллины мысли, затем вынул из кармана брусок и принялся за косу. Такой от этого звук происходит — ни на что не похожий: дзык-джик, дзык-дзык.
В их поселке заведено: кому из дачников какая хозяйка продает молоко, тот и должен разрешать выкашивать свой участок. Их семья отдает свою траву тети Машиной корове.
А у Романовых как раз много травы — сколько участка, столько почти и травы, потому что они ничего не сажают. Раньше, давно Горины родители сажали — остались намеки на грядки. А теперь как-то все... каждый год собираются, никак не соберутся.
Мама говорит: «Мне картошки вашей не надо. Но три-четыре грядки овощей... Георгий, в чем дело-то?» Гора разводит руками: «А что я могу — подумай! Стрелка — барышня, я — начальник, Иван — лентяй несусветный, у тебя маникюр... Нет, ты скажи мне, кого заставить, и я сейчас же возьмусь за ремень!» Нина поворчит-поворчит, а там уж огородничать поздно. И опять все лето бушует трава.
Их семья такая траволюбная. А может, это из-за Горы повелось. У них многое из-за Горы. На других участках давно выкосили, у них все стоит. Но тетя Маша не обижается. Или, по крайней мере, помалкивает. Потому что дядя Веня и Гора — друзья. Они бы сейчас, наверное, не были друзьями, но дело в том, что они друзья детства.
И вот наконец наступает последний срок. И приходит дядя Веня с косой, дзыдзыкает своим бруском...
| 
