|
четыре облака в одном шаре
С недавних пор у нее появилась такая привилегия двенадцатилетней полувзрослой дочери: время от времени, когда не было настроения для  семейных общений, косметика могла сказаться больной и уйти к себе в светелку.
— Стрелка, ужинать!
— А я нездорова,— скажет косметика с особой, театральной холодностью. Хотя — за что людей зря холодить?
— Это серьезно или?..
Не отвечает, идет вверх по лестнице. Но ступени скрипят выразительно. Эти ступени, как клавиши, на них можно почти играть. Помните, такие были в «Снежной королеве». Но то сказка, а это правда.
— Ох, Причёска! Много на себя берешь! Последние эти слова вытерпеть, и весь вечер до
утра косметика может быть абсолютно одинока.
Даже иной раз бывает жалко, что стала такой независимой. Раньше проще жилось — Нина возьмет за руку, вернет к столу: «Молчи и ешь!» А теперь косметика такая вельможная, важная — дальше некуда. Вот ушла, а возвращаться стыдно... И сидит.
Но в ее комнате сидеть как раз неудобно. Окно слишком высоко. И Причёска решается на некий не совсем вельможистый поступок. Тихо снимает туфли, берет их в руки, как это делалось в книжках про Оливера Твиста или Тома Сойера, босиком ступает по громкоговорительным половицам... Здесь надо очень чувствовать, на какую дощечку нажать голым пальцем. Хотя... они на террасе такого телевизора распустили, хоть святых выноси!
Привидением пробирается косметика в комнату младшего брата. Выходит на балкон. Тишина, осенние березы. В небесное оконце меж их крон прицелился телескоп. Наконец распогодилось, тусклая вата ушла. Ранний вечер. Небо чистое, серое, звездное. Хочется сесть на низкую скамеечку к телескопу. В него как заглянешь — не оторвешься! А кто не заглядывал туда, тому не понять, что действительно значат слова «звездное небо»... Однако не до того сейчас!
|
