|
до нескорого свидания
Так минула первая десятидневка сентября. А погода все стояла изумительная. Лучше, чем летом, ей-богу! Учиться не хотелось до полусмерти, и как  только косметика принималась за домашнее задание, ее в ту же секунду на корню косил сон.
А учителя словно бы и сами понимали это — задавали мало, уроки вели как-то нестрого. Тоже будто раскачивались. Ничего, они-то раскачаются, они-то свое наверстают, за них беспокоиться не надо.
Однажды Машка сказала:
— Погорим, Романова! Как начнут нас спрашивать,
погорим... А я маме тройки не могу таскать, поняла?
И они придумали учить в парке... Он был, собственно, не парк, а большой сквер с десятком дорожек, старыми деревьями и стадионом через загородку. По дорожкам пыхтели любители медленного бега и быстрого похудения, рыскали разнокалиберные собаки, обнимались студенты и студентки из близлежащего пединститута, топали ничем не примечательные граждане.
Место, в общем, не слишком подходящее для учения уроков. Если б дома сесть за стол да устроить тишину — они бы раза в три быстрее все написали и выучили. Но ведь это надо сесть!
В парке же им приходилось высиживать чуть не целый день. Они говорили: «Так мы заодно и гуляем!» На самом деле это они раскачивались для будущих трудов праведных, которых ученику — увы и увы! — хватает.
После такого вот урокоучения-мучения Причёска, явившись домой, увидела Гору и Ваньку, которые бродили по квартире, чем-то напоминая грибников. И время от времени раздавалось: «Нашел. Не ищи».— «Молодчага, сын!»
· Вы чего тут?— рассеянно спросила Причёска, так как голова у нее была набита неулегшимися обрывками знаний.
· Гору в командировку собираем!— сказал Ванька и состроил невинно-нахальную рожу. Он был вполне искренне доволен, что наступит отдых от Гориных нотаций. И потом, Гора из командировки всегда чего-нибудь привозил.
|
