|
А то, что сразу все видят: проведена граница в этом будто бы крепком-едином целом... Граница? А может, трещина?
Почему проведена, это сейчас не важно. Одному, например, показалось, что другой слишком разгулялся со своими лапами. Вот вроде и надо бы от  него поставить заборчик.
Дело пока не в причинах, а в том, что появились трещины, ну, или границы.
Погоди. Неужели они действительно появились? Что за чушь?
Появились, раз Ванька разделяет Гору и Нину (да еще как разделяет, по любви!). А раз Ваня их разделяет, значит, они не единое целое. Но может, он просто ошибается? Вряд ли! Всем известно, что устами младенца глаголет истина.
Причёска давно знала это изречение (будто бы даже древнегреческое), но никогда ему не верила. Ведь младенцы, в конце концов, лопухи лопухами.
Но Гора ей объяснил. Младенец... не обязательно грудной, а допустим, даже первоклассник, он душой очень чутко все ловит, как локатором. Хотя словами он это, хоть убей, не передаст — чего душой поймал. И часто ляпает совсем другое, вроде несуразное. Вот здесь ты сам должен понять, какую истину он глаголет. Так же больные. «Мне холодно!» — кричит. А у самого жар, лихорадка. Понять очень трудно.
«А ты понимал, что тебе младенцы глаголят?» — спросила Причёска. «Понимал. В те моменты, когда был умный,— ответил Гора и добавил:— Вы у меня барометр семьи».
И вот теперь барометр Ванька завопил: «Люблю — не люблю», а на самом деле глаголет про трещину.
Да ведь и Причёска глаголела ту же истину, когда кричала: «А я Гору, а я Гору!» Плохо...
С далекой террасы к ней прилетел голос телевизора.
Гора и Нина сидят, наверно, вместе, смотрят, как политический обозреватель Александр Каверзнев рассказывает про сегодня в мире.
А Ванька... да просто психанул, что у него не клеится точность удара.
А Причёска — называется, умная-старшая!— еще ему подбавила, чтобы позлить.
|
