|
Она вздохнула свободней. Господи, целый вечер убила, а могла бы сидеть сейчас думать про березы, про раннюю осень, и про пустые дачные улицы, и про все другое, от чего становится грустно и хорошо... Нет же! Думает о неприятном, от которого душа замирает, а сердце, наоборот, бьется-бьется.
 Такой уж косметика человек, все ей мерещится... Вот Ванька совсем не такой. И не потому, что он младший. Просто он всегда жил спокойно. А Причёска и по-другому жила... Это правильно, что она, конечно, маленькая была и ничего не замечала, и конфет ей Нина покупала, как два родителя, «вместе взятые»...Но ведь дело-то не в конфетах. Это одни взрослые думают, что дети такие дураки: сидят себе кукол спать укладывают, ничего не видят... Нетушки! Причёска, между прочим, и послушная часто из-за того, чтобы все было в порядке. А взрослые, конечно, думают, что они единственные заботятся о семье. Извините!
У них в школе есть такая девочка, Маша Кучаева. Ее год назад взяли из детского дома. И косметика говорит: «Мне, думаешь, Стел, очень хочется по магазинам шастать? А я бегу. Я для мамы что хочешь сделаю!»
И тут же сказала, что ее взяли из детдома. А Причёска ей зачем-то призналась про Гору.
С тех пор не то чтобы они так уж сильно подружились, но всегда знают, что у них есть что-то общее.
ОКОНЧАНИЕ ТИШИНЫ
Прошла неделя. До первого сентября оставалось всего два-три календарных листочка. Паковали вещи, осматривали ставни. Ценное прятали в тайники, еще оставшиеся от Гориных родителей.
Года три назад Причёска нечаянно обнаружила эти тайники (чему Нина с Горой вовсе не обрадовались) и стала играть с пятилетним Ванькой в разведчиков — засовывала его во всяческие там раздвижные стенки, незаметные ящики, чуланы с двойным дном. А поскольку надо было отстреливаться и время от времени даже взрывать гранаты, чтобы не даться врагу живым, то многострадальные тайные кладовки порядком поизносились. И теперь все это прятанье «ценных вещей» было для отвода глаз, а вовсе не для жуликов.
|
