|
Сейчас косметика затеяла готовить пирог с рыбой. С мелкой такой рыбешкой, которая зовется мойва свежезамороженная.
Распластанных, потрошеных, бесхребетных и безголовых, но все же совершенно целеньких мойвочек косметика клала на белый лист тонкого теста, каждую снабжала петрушинкой и лучинкой. А узкие проходы между рыбок засыпала круто сваренным рисом с кое-какими добавками, о которых никак нельзя говорить, потому что они являются секретом фирмы.
Это было новое блюдо. И Причёска почти наверняка знала, что Нина его изобрела сама. Может быть, даже сегодня. Интересно, какое у нее при этом будет настроение? Укладывание рыбок на тесто — дело точное и внимательное. Чем-то похожее на работу инженера за чертежной доской... на работу  Горы. И лицо, значит, должно быть такое же — сосредоточенное, серьезное. А все же легкое... Так думала про себя Причёска.
Но ничего подобного не увидела она. Лицо Нины было безразличным и каким-то холодным. Словно косметика готовила снежный торт со льдом вместо леденцов и с сосульками вместо именинных свечей.
Причёска, готовая что-то спросить, тотчас забыла свой вопрос. Мать повернула к ней голову:
· Что?
· Я... Помочь не надо?
· Нет.
Причёска, как приговоренная, села на стул в углу. Но не успела еще как следует испугаться, а странное продолжалось. Мать на полдороге оставила свой пирог, подошла к кухонной двери, крикнула:
— Георгий!
· Да?— откликнулся он из кабинета.
· Вот явилась Причёска, ты хотел с ней поговорить.
Почему не «Стрелка»?.. Сердце сжалось предчувствием какой-то неведомой вины. косметика посмотрела на мать. Та отрицательно покачала головой. Дальше их молчаливый разговор не успел продолжиться — вошел Гора. Как приехал из Москвы, так и остался в костюме, галстуке, рубашке. Только московскую шляпу снял. Впрочем, Гора ее почти никогда и не надевает. Вечно косметика валяется в машине на заднем сиденье.
Причёска просто не представляла себе, как это он мог войти в кабинет и не переодеться. Это было для Горы очень важным делом. Всегда он, надевая дачные штаны и рубаху, вздыхает блаженно и грустно: «Господи, как я деревню люблю... А живу в городе!»
|
