|
Посидели, поглазели друг на друга, позадавали глупые вопросы. Сначала как-то неловко разговаривать по-серьезному, вроде ты слишком умная. Вот  и гонишь эту самую, под названием «пена»...
Тут звонок — ну Причёска и осталась. И на следующем уроке, и на следующем. Потом пошли на биологию, в другой кабинет — и снова они вместе, уж вроде на законном основании. Но Причёска точно знала, что недаром косметика оказалась рядом с Кучаевой. И Машка сама тоже кое-что заметила. Дня три прошло, косметика говорит:
— Романова? Ты чего?— И смотрит так прищуренно.
· Чего?
· Жмешься!
· Ничего я не жмусь.
· Ну ладно. Потом сама скажешь.
Вот это в ней было очень ценно — косметика никогда не выспрашивала. Как хороший мальчишка. И все же Причёска на всякий случай сказала:
— Ничего нет, Маш, честное слово, ничего!
дочь и мать
Она почти знала, что делает ненужное, не то. И суетливо продолжала организовывать счастливую жизнь. Ей казалось, что, если Нина и Гора пока не расходятся, это из-за нее. Может, во многом так оно и было.
Сидели за ужином. И когда Гора хотел было подняться, косметика сказала, краснея от своей неуклюжей шутливости:
— Нехорошо-нехорошо, очень невоспитанно — еще не все поели.
Тут Ванька прикончил свою порцию, посмотрел на чайник, который собирался зашуметь никак не раньше, чем минут через пять. Встал и вышел, как будто Стеллиных слов вовсе не было. Да пожалуйста! Это как раз и входило в ее планы. Мигом косметика доела скучавший на тарелке голубец, выскочила из кухни, плотно закрыв дверь. И через стекло стала смотреть, как за столом неловко сидели друг против друга отец и мать.
|
