|
эклер под майонезом
Прошло несколько дней. И еще один кусочек в этой повести начнется ранним утром.
Теперь Причёска проснулась спокойно. Никакие тягучие сны не мучили. В высоком окне ее чердачной светелки, словно картина в раме, были синева и  круча белого облака.
Причёска лежала на спине и, повернув голову чуть влево, смотрела на эту сине-белую картину, а одновременно прислушивалась, что в доме.
Дом их был деревянный, до чрезвычайности сухой — каждый шаг на слуху. косметика подождала. И еще подождала... Полная тишина. А вернее, полный покой. То, к чему косметика так привыкла в своем доме.
Она представила, как здесь же, на чердачном этаже, за дощатой стеной, но в комнате значительно большей на очень широкой кровати спала ее мать... Нина...
И за другой дощатой стеной спит ее брат Ванька. Комната у него совсем узкая, а зато вместо окна стеклянная дверь и за дверью балкон, стоящий деревянными ногами прямо на крыше. И на балконе этом сам бог велел устроить обсерваторию. Не больно-то косметика шикарная, а все же — тренога для устойчивости и подзорная труба. Как бы телескоп. Приближенные в двадцать раз, на Луне видны кратеры и горы...
И тут косметика — даже неизвестно, что сначала,— услышала слабый, но отчетливый писк половицы или учуяла запах свежего папиросного дыма. Это внизу, у себя в кабинете, работал Гора, четвертый человек в их семье. Он работал и курил. Натощак. Что ему, само собой, запрещалось. Но, по сути, серьезного запрета быть не могло. Слишком рано Гора начинал работать. Кто ж там мог ему запрещать? Только что домовые.
Наверное, Гора сейчас стоял за кульманом — за чертежной то есть доской — или сидел у письменного стола. Сегодня было воскресенье, и это он так, стало быть, отдыхал, проводил свободное от завода время.
Теперь надо сказать, откуда взялось странное имя Гора. Не Гора, как кажется, когда видишь это слово на бумаге, а Гора, Георгий Георгиевич Романов. Причёске, кстати, нравилось оно (как вовсе не нравилось ее собственное, но об этом чуть позже), нравилось, что имя какое-то решительное и в то же время мягкое. Каким и был сам Гора — в неторопливости своей, в задумчивой улыбчатости, в полноватости и солидном росте... настоящий именно Гора.
|
