|
Приказ маршала я выполнил, генерала Конькова нашел. Мы встретились. Потом часто виделись. Подружились. Чудесный был человек...
А через несколько дней, в конце декабря 1954 года, я был у П ырьева. Эта встреча оставила сильное впечатление. Пырьев и Жуков были  из одной когорты, когорты российских мужиков-фанатов.
Садитесь, — с наслаждением затягиваясь сигаретой, пригласил Пырьев, глядя на меня внимательно и хитро. — Видел я ваш спектакль. О вас неплохо говорят. Так... А я работал в театре, играл Буланова в «Лесе» у Мейерхольда.
Иван Александрович, извините, историю театра я изучал и...
Вам не ту историю преподавали! — резковато отпарировал он. — Мейерхольда, сволочи, убили, а потом истории разные... глупые... рассказывают! — Он погасил сигарету, сделал маленькую паузу. — Ну, да ладно... Я к чему об этом вспомнил? Мы все: Эйзенштейн, Александров — ушли из театра не потому, что поставили на нем крест. Просто нам показалось, мы поверили в огромное, такое всеохватное, — он сделал широкий жест руками, — дело — кинематограф будущего! Возможности его безграничны... Я знаю, что такое зритель... в кино! И не думайте, и не сомневайтесь. Переходите! Я вам оформлю перевод, чтобы стаж не терять. В театре вы получаете копейки. Здесь будете получать больше... ненамного.
Иван Александрович! Дело не в деньгах. Меня смущает отсутствие кинообразования...
|
