|
Ему нравилось все: и то, что Колосов собирается делать комедию, и Музыка его друга Тихона Хренникова, и стиль, фундамент которого был заложен А. Д. Поповым, которому Пырьев симпатизировал, хотя они были абсолютно разными людьми. Наконец, то, что автор пьесы — его  старый приятель, мейерхольдовец Александр Гладков, а фильм предназначен массовому зрителю, для которого Иван Александрович всегда работал сам и призывал к этому других.
И для Люды (он после Канн всегда так называл Людмилу) какая работа будет!
— Хорошо, Сергей Николаевич, я Саше Гладкову позвоню, — сказал Пырьев, — я это дело беру в свои руки. Да, вот еще что. Я все вам... собираюсь... спасибо, что ли, сказать, — нарочито грубовато произнес он, — за «Вольницу». Спасли вы Рошаля. Картина не очень ему удалась, а без... без рыб, Каспия, икры, этого аромата она бы еще больше поблекла... А Нифонтова хороша! Ее надо снимать! Ну, будьте здоровы, Люде привет... Через неделю свяжусь.
Я вылетел от него как на крыльях. Вечером рассказал тебе, обрадовал невероятно. Прошла неделя. Нет звонка. Еще неделя — нет звонка. Волнуюсь...
Наконец вызывают. Бегу.
Ему нравилось все: и то, что Колосов собирается делать комедию, и Музыка его друга Тихона Хренникова, и стиль, фундамент которого был заложен А. Д. Поповым, которому Пырьев симпатизировал, хотя они были абсолютно разными людьми. Наконец, то, что автор пьесы — его старый приятель, мейерхольдовец Александр Гладков, а фильм предназначен массовому зрителю, для которого Иван Александрович всегда работал сам и призывал к этому других.
И для Люды (он после Канн всегда так называл Людмилу) какая работа будет!
— Хорошо, Сергей Николаевич, я Саше Гладкову позвоню, — сказал Пырьев, — я это дело беру в свои руки. Да, вот еще что. Я все вам... собираюсь... спасибо, что ли, сказать, — нарочито грубовато произнес он, — за «Вольницу». Спасли вы Рошаля. Картина не очень ему удалась, а без... без рыб, Каспия, икры, этого аромата она бы еще больше поблекла... А Нифонтова хороша! Ее надо снимать! Ну, будьте здоровы, Люде привет... Через неделю свяжусь.
Я вылетел от него как на крыльях. Вечером рассказал тебе, обрадовал невероятно. Прошла неделя. Нет звонка. Еще неделя — нет звонка. Волнуюсь...
Наконец вызывают. Бегу.
|
