|
Трудно передать мое горе. Ведь Люсе было всего тридцать семь лет. Вся ее великолепная творческая жизнь просматривалась впереди. Болезнь сосудов, о которой она, по-моему, и не знала толком ничего, во всяком случае, мне, близкой ее подруге, она никогда ничего не говорила,  так внезапно и трагично эту жизнь оборвала.
Много было у Люси ролей, но о главной — Ниле Снижко — хочу сказать особо.
Видели мы разных двойников из разведки. Но все это было поверхностно: смена туалетов, причесок, манеры говорить, способов обольщения мужчин.
А вот как Фетисовой было обрисовано двойное существование Нилы, это удивительно! Как нагло, «завлекающе» и цинично вела она себя в компании немецких прихвостней и как вдруг на миг приоткрывала свою истинную суть — чистого, преданного Родине человека. И все это было у нее в выражении глаз, в пластике рук, в походке, в каждой клеточке ее тела, а не в «говорении» выученного текста, хотя текст в этой роли был хорош. Не внешние приметы бывалых двойников, а готовность к подвигу... Какая-то трагическая аура окружала ее с первого момента появления на сцене. Зрители в подавляющем большинстве своем знали, что героиня погибнет, но они эту трагедию ощущали как бы через всю сценическую жизнь образа: и когда она пила-гуляла с немецкими агентами (их умно и сдержанно играли Д. Л. Сагал и Ф. Ф. Савостьянов, кстати, заведующий труппой в течение ряда лет, человек театра до мозга костей и большой друг нашей семьи и нашего сына Алеши в первую очередь), и когда приходила к матери любимого человека Марии Игнатьевне, и когда молила своего любимого понять ее.
|
