|
Актриса отчетливо проводит мысль, что не фанатизм вел это юное существо к самопожертвованию, а потенциал человеческого духа, весь состав личности максималистки и романтика, девушки, влюбленной в жизнь и вставшей, когда потребовалось, на защиту родной земли,  справедливости, добра».
(Сергеева Т. Людмила Касаткина // Звезды театра. М.: АСТ-пресс книга, 2002.)
«В "Барабанщице" с самого начала спектакля звучит высокая нота. Нота драматическая. Прежде всего у Касаткиной. Уже первую перепалку Нилы с соседкой по дому, мещанкой и сплетницей Тузиковой, Касаткина начинает с каким-то безоглядным озорством. Гордо вскинута голова, плотно сжат рот. И... стремительный перебор аккордеона, громкая, наглая песня... И дальше: полуприкрытая куском бархата Нила пляшет на столе... И злобно хохочет в лицо тем, кто взывает к ее нравственности. Все в подтверждение версии Тузиковой.
Одно слово — овчарка».
{Чеботаревская Т. Людмила Касаткина. М.: Искусство, 1972.)
Ты не возражаешь, Люка, если я немного отойду от фильмов и спектаклей?
Л. К.: И куда ты придешь?
С. К.: Приду я к воспоминанию о кинематографическом климате 60-х годов.
Л. К.: А мы еще о «Душечке» не поговорили, «Трест» ждет, это не короткий, по-моему, разговор. Может, «климат» обойдем?
ДИАЛОГ 32 Немного о климате
С. К.: Не могу.
|
