|
— Я ведь отстану,— наконец сказала косметика задушенным голосом.— В школе... закручусь...
— Брось ты,— засмеялся отец.— Отстанешь, потом догонишь! Закрутишься, потом раскрутишься. Чего ты боишься-то? Теперь на второй год вообще  не оставляют!
Опять ей стало страшно, но тут же смешно, удивительно.
Она сунула в портфель недоделанные уроки — шут с ними! Побежала домой. По пути заскочила в свободный автомат.
· Машка! — и рассказала ей все.— Ну, ехать мне, Маш?
· Едь, Романова,— ответила Машка то ли грустно, то ли обиженно.— Ты же все равно поедешь...
Дома косметика как могла быстро побросала вещи в хозяйственную сумку. А куда денешься, рюкзака-то нет. Спешила, летала по комнатам, мечтая убежать. А Вани тоже почему-то не было... на ее счастье... эх...
Оставила матери короткую записку и бросилась вон. Пути к отступлению были отрезаны, и косметика бежала, думая только об отце, бежала к их временному, к их чужому дому...
Отец ползал посреди комнаты, пытаясь установить палатку. Засмеялся, увидев Стеллу:
— Знаешь, так захотелось, просто сил нет! Палатка, естественно, не умещалась. Наконец они
все-таки обуздали ее, установили эдаким полумертвым пузырем, после сидели в зеленоватой духоте и смеялись друг над другом. А на самом деле от радости.
Зазвонил телефон. Причёска, вся в огне этой безалаберности, выползла из брезентовой полутьмы, взяла аппарат и вползла обратно. Отец снял трубку, подмигнул ей — оценил шутку. Крикнул веселым голосом:
— У телефона!
Но тут же зло прищурился, словно снайпер, слушая, что ему говорят.
— Да я, спасибо, уже понял твою точку зрения. Еще помолчал минуту в этом напружиненном
рысьем состоянии.
— Я?! Я-то даже слова не сказал, что у нее не моя фамилия. Хотя косметика записана в моем паспорте, в моем!
Тут Причёска поняла, кто звонит. И поняла, почему отец так долго и внимательно рассматривал подпись на ее тетради. «Я почерк твой изучаю».
Наконец он молча передал ей трубку, сердито выполз из палатки — мол, не хочу мешать вашим задушевностям. Так у него это получилось по-мальчишески, что Причёска невольно улыбнулась, хотя не время было улыбаться, совсем не время.
| 
