|
Давно пора было зажечь электричество, но что-то удерживало их — Леня так и ушел из темной квартиры. И подруги запомнили его фигуру, возникшую на секунду во вспышке света, хлынувшего с лестничной площадки: долговязый, плечи приподняты, руки засунуты в карманы. И тут входная дверь захлопнулась.
· Хочешь, свечу включим?— неуверенно спросила Маша.
· Давай... Гениально будет...— в тон ей и так же тихо ответила Причёска.
 Она сидела на диване в темной спокойной комнате, где, наверное, никогда не было выкурено ни одной сигареты и никогда не было сказано ни одного злого слова. Из кухни слышалось, как Маша, чиркая спичками, ищет в шкафу свечу.Да, косметика была уверена, что правильно сказала Лене. Но правильно ли, если косметика будет неподвижно смотреть, как разводятся Нина и Гора, правильно ли? Ведь это, правда: косметика их любит. Так и надо что-то делать! Объявить им войну. Только мирную... И буду с ними воевать за мир!
Но никакому Лене, конечно, ни ползвука. А Машке?.. Это уж как получится.
В комнату вплыла тяжелая темно-зеленая свеча. Такие свечи могут гореть всю ночь, и ничего с ними не сделается... Над свечою крохотным живым шаром плавал клочок огня. И сзади где-то угадывались Машкина фигура, Машкины волосы и Машкино лицо с небольшим симпатичным носом и пухлыми, чуть вытянутыми губами.
— Маш, иди сюда. Я тебе, Маш, хочу кое-что сказать. Я, Маш, кое-что решила!
Машка подняла свечу — так, что они обе теперь осветились — две подруги:
— По секрету?
В этом было что-то детское, что-то очень детсадовское. Причёска улыбнулась и сказала:
— Да, по секрету.
|
