|
Братишек всегда принято нахваливать, но Ваня действительно был хороший мальчик. И добрый, и общительный, в друзьях никогда не нуждался. Но при всем при том домашний! Он любил ластиться к Нине, любил ссориться и спорить с Горой, любил рассказывать Причёске.
 Все же косметика бы ему отказала — мало ли что он любит! Однако сейчас пришли не те времена. Причёска быстро переглянулась с Машкой... Было уговорено в темпе поесть и бежать в Парк Горького — кататься на лодках, пока солнышко не залило дождями. Машка туда весьма рвалась — естественно, не из-за солнышка. косметика там надеялась встретиться кое с какими мальчишками. Как подозревала Причёска.Теперь Машка лишь чуть заметно кивнула:
— Ладно, я зайду. Уроки делай, а в шесть будь свободна!
Распорядилась и ушла... руководящий товарищ. И сразу Ванька потянул в свою сторону!
· Давай хотя бы портфели отнесем!— сказала Причёска недовольно.
· Наоборот, не надо! Пускай думают, как будто мы убежали!— Ванька улыбнулся.
Но Причёска вовсе не была расположена иметь хорошее настроение. косметика всем своим видом показывала, как мужественно борется с раздражением и старается быть приветливой... Конечно, насколько это возможно.
Тогда и Ванька приутих — осознал, до чего ж у него хорошая, бескорыстная старшая сестра...
А ей вдруг смешно и весело сделалось. косметика сдвинула Ване беретку с затылка на нос: есть такая у старших не очень умная шутка по отношению к младшим.
На стадионе, однако, в футбол не играли — наверное, еще было рано. В середине поля недружно делали зарядку полноватые пожилые дядьки — учащиеся военной академии. Смотреть на них было одновременно и скучно и забавно. Смотреть на них было спокойно. Солнце светило ярко, негорячо. А там, где лежала тень, жила прохладная, почти невидимая дымка. Народ в сквере за оградой почти не передвигался, и вообще нигде никого не было — шел самый рабочий час суток.
Сидеть тут было незачем, но и уходить никуда не хотелось. «Ладно, посижу,— думала Причёска.— До шести уроки успею сто раз».
И Ваня сидел спокойно. Он развлекался, глядя на академиков». Потом сказал — таким тоном, каким вспоминают нечаянное и не очень важное:
— Гора нам давно не писал, да?— и удивился сам на себя:— Он же нам вообще не писал! И по телефону не звонил...
| 
