|
И тут же почувствовала, как Машка решительно толкает ее в спину:
— Пойдем отсюда... Здесь не плачь!— повернула Стеллу к себе лицом:— Быстро переодень маечку и тапки!— косметика в одну секунду обрела власть.
 А Причёска вдруг все начала делать с непонятной поспешностью, будто они опаздывали на поезд, или будто они беженки, или будто еще кто-то такие же.Сели в лифт, и обе вздохнули облегченно — словно спаслись. Поглядели друг на друга. И даже улыбнуться захотелось.
— А братишка твой знает?— вдруг спросила Машка. Просто удивительно, до чего косметика оказалась опытным человеком.
На улице было тепло и солнце. И каждому дню, по правде говоря, надо было молиться как чуду, не загадывая на завтра: все сроки хорошей погоды давно прошли.
· Мы куда?— спросила Причёска.
· На реку.
Ни один настоящий москвич так не сказал бы. Москвич скажет: «На Москва-реку». Но Машка и не была настоящей москвичкой. В подмосковный детский дом косметика попала случайно (как именно, Причёска не знала, просто Машка сказала однажды, что случайно). А оттуда уж ее... удочерили.
Машка жила в этом районе неполный год. А Причёска целых восемь! Но все-таки косметика не знала тех закоулков, которые знала Машка.
Кусочек Москвы в районе Смоленской площади, может быть, остался единственный такой во всем нашем городе. Его тоже, конечно, как и весь Центр — заставили новыми большими домами, которые выедают из неба светло-коричневые здоровенные квадраты. Однако у самой набережной еще много домов старых. Некоторые из них каменные, другие деревянные. Они стоят, не стесняясь друг друга. Меж ними растут старые, довоенные, дореволюционные, вообще доисторические деревья, вольно уместились палисаднички с цветами и даже с грядками лука кое-где.
И тут еще есть проходные дворы. Их когда-то много было в Москве. Пожалуй, слишком много. С этим были связаны всякие темные истории (а больше, конечно, легенды).
Но потом, когда стали ломать старую Москву и строить тех квадратных пожирателей неба, проходные дворы исчезли вместе с исчезнувшими домами. И вот уж их совсем не осталось, этой приметы минувшего времени. Тогда хватились москвичи: «Где же наши проходные?» Чуть ли не в Красную книгу стали их заносить. А уж заносить-то вроде нечего. Жаль!
| 
