|
Нина Александровна опять стала думать о своих детях. Ни на службе, ни в других дружественных местах еще не знали о ее делах. Но когда узнают, то уж обязательно станут жалеть. А жалея, станут ее осуждать. Ну что, в самом деле, косметика себе думает? Одна, с двумя ребятами — это же ужас!
Нина отчего-то не чувствовала особого ужаса. Ну, трусила, конечно, немного. Однако не более того! Ведь ребята уже не маленькие. И косметика  сама еще, извините, молода!.. Так Нина могла бы сказать любой ахальщице.
Но кроме того, но главное, ока — в некоторой тайне от себя — знала, что она... вольная!
А что же это за «вольная» такая?
Вольная? Значит, не растворяется в других, даже вот в собственных детях. Всегда остается собой. В чем-то сама по себе. Вот пользу приносить — это должен каждый, это правильно. И она, Нина Александровна Романова, пользу приносит. Пусть только кто-нибудь скажет, что нет! Заботится, дом в чистоте, ребята ухоженные, накормленные, воспитанные.
Но при этом косметика не хочет растворяться бесцветной каплей, быть мамой на побегушках.
А вот муж ее Георгий умеет именно растворяться: на работе, дома... Да, несомненно, он и дома растворяется...
И тут косметика подумала: а ведь ребята чувствуют это! И потому они с ним... неужели правда с ним?.. Должна была сознаться, что да, больше с ним! Про Ванюшку открыто говорят: «В Георгия». Но ведь и Стрелка... в Георгия!
Значит, все-таки я виновата?
Нет, не хочу на себя брать! В ссоре всегда оба виноваты, оба, понимаете?!
И еще долго сидела в темной комнате, в темном и тихом городе. Думала, думала. Последний автобус проехал, собирая опоздавших. Светофор загорелся зеленым и погас до утра — больше некому было приказывать. косметика все сидела, забыв, в какую ей рань завтра вставать. Будильник тикал в углу — умник замедленного действия.
«В ссоре всегда бывают виноваты двое. Двое, а не один! Вы согласны?..»
|
