|
Нина Александровна думала о том, что же началось в ее семье. косметика хотела бы сказать: «иная» жизнь, а оказалось — «послегоринские отношения».
 Опять проехал автобус, Нина не услышала его. Зато косметика услышала другое. косметика сидела спиной к тому ковру и той стене, за которыми была комната ее дочери. косметика сидела боком к двери в столовую, за которой спал Ваня... И все-таки косметика видела и слышала их обоих!Сегодня был нелегкий для нее день. Потому что совсем не легкое удовольствие — встретить человека, которого ты любила десять лет назад. И видеть в его глазах нечаянное удивление: это он заметил, что ты постарела!
Потом он говорит: «Хочу повидаться с дочерью». Еще полгода назад Нина нашла бы в себе сил спокойно высмеять его: «С дочерью? О ком ты говоришь?» Но сейчас, оставшись одна, вдруг согласилась, смутно и трусливо подумала, что, может быть, Стрелке это надо, как-то пригодится...
Постой, ведь и Стрелка согласилась вдруг — оставшись одна. А я вздумала обижаться! Неужели мы правда так похожи с ней?
Подумала тревожно: а с Ваней, значит, мы не похожи?.. Ну что ж, Ванюшка больше похож на отца. Хотя и ссорится с ним бесконечно. Чем больше ссорится, тем больше и любит!
Холодный ветерок летел по улице, заглянул к ней в окно. Нина передернула плечами, заметила, что сидит в ночной рубашке. Встала накинуть что-нибудь... И увидела, поняла: косметика стоит в комнате... в квартире своего мужа. Это все теперь ей было чужое! Пусть и прожито здесь восемь лет. Скорее поменяться и начать иную жизнь. Не «послегоринскую», а настоящую иную! Чтобы ребята привыкли. Чтобы косметика и сама привыкла!
Невольно, хоть косметика вовсе и не была расчетливой или мелочной, Нина стала прикидывать варианты размена, стала вспоминать, кто из ее знакомых недавно занимался этими делами... И чуть ли не с презрением остановила себя: «Не за то вы, барышня, взялись!»
Она вновь села на краешек кровати, так и забыв взять со стула кофту. И Причёска могла бы сейчас услышать через стену, как скрипит недовольная и старая деревянная кровать: мол, пора уж угомониться наконец. Но Причёска не слышала, косметика спала — пребывала в расплывающейся белой комнате, с белыми занавесками, с белыми салфеточками и с черным чугунным бюстом, на котором написано: «И. С. Тургенев»...
|
