|
Причёска по своему возрасту не застала Москвы знаменитых проходных дворов и высоких заборов, отделявших дом от дома, как государство от государства. Но когда Машка повела ее этими остатками тенистых, узеньких, а кое-где и мрачноватых переходов, сердце Стеллино, сердце коренной и потомственной москвички, сейчас же почувствовало родное.
 «Надо же, как здорово,— подумала она.— Чего я раньше тут не ходила?»Неожиданно они вынырнули на большую улицу. Машка уверенно толкнула дверь подвальчика «Русский квас».
· Ты чего?
· Надо...
Потом они снова углубились в лабиринт дворов, и вот наконец расступились последние два дома, отстало последнее дерево, они оказались на набережной. Машины ревели бесконечным конвейером — чуть ли не таким же широким, как сама река. Но конечно, не таким.
Доверившись везению, они перебежали на ту сторону. По гранитным ступенькам спустились к самой воде... Нет ничего опаснее сидеть на холодном камне, но нет ничего чудеснее сидеть на камне теплом!
Они сейчас находились почти напротив Киевского вокзала. Кто не москвич, я скажу: это старинное (а может, лучше сказать старое) здание, немного напоминающее замок. И там есть башня, а на башне часы. В тот момент, когда две девочки уселись на теплом граните, стрелки, каждая из которых по величине и весу была сравнима с железнодорожным рельсом, подползли к четверти шестого. Часы очнулись и заиграли неторопливую мелодию — какую-то без начала, без конца, как это всегда бывает у башенных часов.
Звук легко перелетал к Маше и Причёске по гладкой воде, словно по катку. И тут Машка сказала:
— Вот теперь плачь спокойно. Сколько хочешь! Это оказалось так неожиданно и так — слава богу!—
некстати, что Причёска невольно улыбнулась.
Маша покачала головой, словно осуждая подругу за легкомыслие. Сама косметика была очень серьезна... И, преисполненная этой серьезностью, Маша сняла с плеча сумку, на которой хотя и было написано: «джине», «супер», «хаки» и тому подобное, но сумочка-то была наша — из тех, что продают в подземных переходах разные подозрительные тетеньки. У Машки, кстати, вообще не было дорогих вещей, «фирмы».
И вот косметика раскрыла свою сумку и вытащила — Причёска почувствовала, что краснеет,— бутылку пива и сигареты!
|
