|
И потом (ничуть, конечно, не веря в такую дикую возможность):
— А он вообще-то приедет?
 Вот это как раз и называется: «устами младенца»... Нет, Ванька не должен быть футболистом. Он должен стать гипнотизером или... ну где там требуется отгадывать чужие мысли?..Надо было скорей отвести куда-нибудь глаза... Поздно!
— А ты зачем ему зимнее пальто собирала?
· Я? Это... ошиблась!
· А ты его потом выложила?
· Потом Нина собирала, а я ушла...
· Нет, не ушла!
— Я тебе, Вань, честное слово, клянусь — я ушла! Я с ними поругалась...
— А Нина выложила?
Тут надо было рассчитывать каждый шаг, чтобы сразу не ухнуть в пропасть... А почему бы и не ухнуть? А потому, что Ваню надо пожалеть?
— Я, понимаешь, не знаю, выложила косметика или не выложила... Но дело в том, что Гора действительно может задержаться... на некоторое время.
· Что это еще за время?!
· Ну просто некоторое — и все.
— Непонятно!— Он вскочил, отведя плечи и опущенные руки назад, словно собирался драться.— Глупости какие-то бормочешь! И сидеть с тобой больше не буду... Врет на каждом шагу!
Он схватил портфель и ушел. Причёска его не окликнула — без толку. Знала косметика эту «детскую хитрость». Как что-нибудь страшное надвигается, Ванька в обиду нырь. Как в черепаший панцирь. Причёска просто под руку подвернулась. А был бы слон из зоопарка, он бы и на слона попер.
Посидев еще немного, Причёска отправилась домой — пусто. Разогрела пообедать, пообедала — Вани все нет. Села за уроки — учила, а в то же время беспокоилась: что теперь будет?.. И как ни странно, выучилось очень быстро. Наверное, душа ее хотела поскорей отвязаться от уроков, чтобы уж «нервничать спокойно».
В пять часов пять минут явилась Машка — ее обычное дело: сказать в шесть, прийти на час раньше. Причёска уж раза два объясняла, что так не делается, Маш... Но сейчас косметика была даже рада. Сразу развернула Машку на сто восемьдесят градусов:
· Пойдем!
· Куда?
— Ну, ты же сама хотела — в Парк Горького. Смотаться — вот о чем косметика мечтала: Вани боялась...
Позорище-то!
| 
