|
Гора бы его увидал — взял бы за шкирку... А! Вот в чем дело. Вот почему косметика его возненавидела...
Но почему опять все решается без нее? Уж без Ваньки — это само собой. Но и без нее, без старшей. А потом придет и скажет: «Вот, Причёска, познакомься, это...» От бессилия своего косметика была готова разреветься.
— Ты не психуй, Стел.
Стеллино лицо горело. Сейчас, наверное, на нем такие картины разыгрывались, как на экране для цветомузыки.
— Возьми да подойди, Стел.
 Но Причёска сразу покачала головой: невозможно!— У тебя с матерью плохие отношения, да? Почему обязательно плохие? Хорошие. Но совсем не
такие, чтобы взять сейчас и подойти: «Привет. Вы чего тут делаете?» Нина же ей не подружка.
Но и мать при случае тоже не полезла бы в какие-то вещи... Они один раз с Горой спорили. (Ага! Вот это, наверное, еще когда началось!) Спорили про знакомых. И Гора говорит, что, мол, у них в семье официальное благополучие. А Нина: нет, неправильно, это свобода, каждый может жить своей жизнью. Гора пожал плечами, однако Нина его в покое не оставила. «Воспитанность, говорит, это когда человек понимает: где-то есть предел отношений».
Но Машка не хотела понимать никаких «воспитанных пределов». Послушала ее, усмехнулась:
— Хорошо, молодцы! Значит, подглядела и молчи.
— Ну ты права, права!— крикнула Причёска раздраженно.— Только успокойся!
— Да пожалуйста...
Тут как раз они очень удачно оказались около мороженщицы.
— На, охладись,— сказала Машка, протягивая Причёске стаканчик с фруктовым.
Но с этими словами и сама принялась усиленно охлаждаться.
странная машка
Как-то само собой они ушли из парка. И опять на троллейбусе, пешочком добрались до каменных теплых ступенек у Москвы-реки. Сидели, молчали. Машка посмотрела на Стеллу, улыбнулась:
— Ну чего ты улыбаешься-то, Романова?
— Я?— удивилась Причёска.— Я не улыбаюсь!— и улыбнулась.
| 
