|
Значит, все-таки это был сын тети Маши. И дяди Вени. Надо же: такое имя редкое — Вениамин, можно уж догадаться. Но как раз оно-то ее и сбило.
— Да признавайся смелее. К чему эти стеснения! Не поймешь, то ли он шутит, то ли действительно комплексует... А почему, собственно, косметика обязана знать каждого взрослого по чинам и званиям? Они же ей не представлялись Вениаминами Сергеевичами.
 — Ты теперь со мной и нюхаться не будешь? Такая интеллигентка с таким плебсом...— Нет, не буду! Потому что нюхаются собаки.
— Запомни! — сказал он голосом лектора из Общества по распространению знаний.— «Нюхаться» значит то же самое, что и «кадриться», «клеиться», что в свою очередь на человеческом значит «заводить разговор с целью знакомства»... Так ответишь ты мне, если я заведу с тобой разговор с целью знакомства?
Никогда косметика не ожидала, что у дяди Вени такой сын. Жутко странный. И косметика ответила:
— Ну, если уж... то, может, «понюхаюсь». Мальчишка улыбнулся и посмотрел на нее внимательней :
— Я лично Леонид. А ты?
Пришлось и Причёске назвать свое имя. И он, конечно, не упустил случая дежурно скривиться.
Почему они все такие дураки? Что, Причёска сама себя называла? А Леня уже преспокойно говорил свое. И больше даже не Причёске, а так, в пространство кому-то. Как дядя Веня прогулял чужую бензопилу «Дружба», как потерял время. Потом приходит: «Помоги, Егорушка...»
— Мог бы и ты помочь.
— Мог бы. Да вот хоть убейся, не буду! Ну что, пойдешь ты к нам или нет?
Получалось, что идти ей надо. Когда косметика спустилась, Леня изучающе-долгим взглядом проехался по ней с головы до ног, но ничего не сказал... и на том спасибо! Пошли к калитке. Опять рассматривает! Резко косметика обернулась:
— А ты почему здесь оказался?
— С шестого урока ушел,— ответил он медленно.— Домой идти — нарываться. А здесь никого нет... Но я, между прочим, не спрашиваю, как ты попала сюда в такое же учебное время. Не спрашиваю, не спрашиваю, успокойся есть мальчишки — вместо разговора буркают тебе
по одному слову.
| 
