|
· Алё, мама? Скажи мне, ты зачем меня посылала?
· Стрелка? Ты уже приехала?
· Ты зачем меня посылала?
 — Да ни за чем... так... Что-нибудь произошло? А ведь косметика не обманывала. Потому что тоже не собиралась сходиться с Горой.
— Причёска! Произошло что-нибудь?
Так две враждебные армии в часы затишья перестреливаются редкими залпами. Глядишь, может, снарядик и угодит куда-нибудь. Ну, а может, и нет. И она, Причёска, как раз «никуда не угодила». Зазря взорвалась.
· Причёска...
· Я сегодня задержусь. Привет!
И бросила трубку — что посеешь, то и пожнешь... Кому еще позвонить? Машке?.. Но знала, чей сейчас наберет номер.
— Попросите, пожалуйста, Игоря Леонидовича.
— Ну и угораздило же меня на имя-отчество! — сказал он, растягивая слова в улыбке.— Пока скажешь, проголодаешься.
В кабинку уже возмущенно стучали: кому охота смотреть, как ты звонишь второй раз. Сейчас, косметика кивнула, секунда!
· Мне надо повидать тебя!
· Отлично. Наши планы совпадают.
Глава 3
непорционное счастье
Сон уходил от нее совсем тихо, на цыпочках... Чудесный, томительный. Причёска уже проснулась. Лежала разбитая, расслабленная счастьем, как бы испуганная. Картина сна все стояла перед ней ярко и сильно, что бывает очень редко. И не хотела исчезать. А Причёска не хотела с ней расставаться.
В то же время сон очень трудно было бы описать, хотя и действительно осталась яркая картина. Однако это была картина чувств.
Здесь необходимы, видимо, пояснения. Пейзаж, например, зимний лес и замерзшую речку, которая угадывается под тяжелым белым одеялом, можно нарисовать красками на холсте. А можно звуками, в музыке... Вот так же примерно сон чувств соседствует с обычным сном.
В брезентовой стене палатки было вырезано окошко. Обычно на ночь его задраивают. У них же «ставня» была откинута. Часть окошка загораживала чугунная и совершенно неподвижная еловая ветка. В другой части уместился кусочек неба. И даже со звездой.
Нет, это, конечно, не было похоже на то ее давнее дачное пробуждение. И чем-то похоже: раннее, почти еще черное утро, окно, звезда в окне. И сон!
Только теперь у нее было куда больше счастья... Больше тревоги, но и больше счастья.
| 
