|
С Горой косметика всегда чувствовала себя маленькой. С отцом стала как бы взрослее, как бы выскочила вдруг на одинокую и пустую вершину: видно стало больше, но и сразу вся на ветру... А он все говорил, говорил. И ничуть не боялся, что его дочь «простудится»...
Его хорошо было слушать не только за интересность, а еще и потому, что он легко мог остановиться — не дорожил своим рассказом, как иные, и притом очень многие...
 Он ей рассказывал про муху, которая живет в салоне самолета «Москва — Тикси» и таким образом делает по шестнадцать тысяч километров в сутки.— Я ее поймал,— сказал отец,— но тут же отпустил! Думаю: нет, такая муха должна жить.
Что это был за рассказ и к чему отец клонил, Причёска так никогда и не узнала. Потому что вдруг он перебил себя:
— Слушай, сделай бутербродик. До обеда надо как-то дожить!
Они ели бутерброды, запивая их минеральной водой. Люди-то обычно чаем запивают. Однако они ведь не были дома. Они лишь чувствовали себя как дома в чужой квартире.
По дороге куда-то (она не знала куда) отец рассказывал про свою фамилию:
— Я вынужден был стать смелым, понимаешь? Когда один раз на уроке физкультуры сказали: «Страхов боится», я понял, что второй раз этого не вынесу.
Вот какой, значит, должна быть ее фамилия — Страхова. Причёска Страхова. А ее звали Причёска Романова.
В тот первый вечер они все никак не могли наговориться, насмеяться друг на друга. Но есть, между прочим, хотелось до смерти. Вдруг отец вспомнил:
— У меня же кусок свинины в морозилке! Стеллу охватил страх. Но такой не страшный страх,
а веселый:
— Я ее готовить не умею!
— А ты готовь, как не умеешь! — он засмеялся.— Тут первый раз тоже везет.
Она отнесла свинину на кухню, взяла в руки нож. Ну и что дальше? Отец в это время совершенно беспечно возлежал на диване. Сказал, листая книжку:
— Э! Ты чего там притихла? Боишься? Да наплевать, господи! Ну останемся без ужина.
И тут Причёска приняла решение. Заглянула в комнату:
· У тебя завтра какие дела?
· Ты!
| 
