|
А косметика сигареткой уже «разговелась»...
— Пей, не бойся! Лучше от меня научиться, чем... ну, сама знаешь,— и подмигнул.
 Однако косметика отрицательно покачала головой: и потому что Ваню вспомнила, и потому еще, что он протягивал ей свою кружку... Не могла косметика пиво пробовать из его кружки, не хотела так близко к нему подходить.Вдруг вся ситуация изменилась, уперевшись в Стеллино сердце своим самым острым углом. Как косметика узнала потом, это часто случалось в обществе человека, который звал себя ее отцом. Сейчас он, бросив Стеллу на полувзгляде, резко обернулся:
— Э, мужики! Что вы ржете, как лошади Пржевальского! И родные слова там... потише.
Причёска, конечно, тоже слышала и хохот ненормальный, и то, что он назвал «родными словами». Но — как это говорится: «Воспитанные люди подобных вещей не замечают». А честнее: «Что вы им сделаете? Вот они вам могут!»
· А ты что, моряк? Ничего раньше такого не слыхал?
· Не трусь! — тихо сказал он Причёске. И не спеша поднялся, но так, что вздрогнуло пиво в кувшине, и Стеллин сок в бутылке, и весь стол: — Сказано вам — потише!
Наступила решительная минута. Другие столики тоже притихли. Причёска, хоть и предупреждена была не бояться, однако боялась!
Вдруг от той компании тоже поднялся человек. Особой такой походкой, какая бывает только у выпивших людей, направился к их столу:
— Игорь! Это ты, что ль? Здорово, Игорь!
— Здорово,— ответил Игорь Леонидович после секундной паузы. И ответил он без особой радости.
А выпивший не заметил ни паузы, ни того, что называется «без особой радости». Он обернулся к своим:
— Мальчики, это мой товарищ. Спокойно отдыхаем. Там проворчали невнятно.
Выпивший продолжал стоять перед ними, держась за спинку стула. И Стеллин отец стоял. Вернее всего, он ждал, когда тот уйдет.
— Слушай, Игорь,— выпивший, наверное, думал, что его сейчас пригласят сесть.— Ты кого-нибудь видел из наших?
· Нет, не видел.
|
