|
Первым движением Стеллы было раскрыть окно, потом собрать все обрывки и окурки, снести на помойку. Но почему-то не сделала и шагу в этом  неподвижном, настоянном на кислятине и горечи воздухе, в котором у обычного человека уже через несколько минут начинала болеть голова.
Почему? Потому что поняла: это уже не ее комната. Может быть, еще ничья. Но уже не ее. Чужая. Горина... Так дико: два столь противоположных слова — «чужая», «Горина» — теперь могли спокойно стоять рядом. Но ведь не косметика начала. Это Гора заполонил ее комнату. Счел возможным заполонить. Раньше бы он так никогда не сделал.
И сразу вспомнилось, что дача досталась Горе от родителей, к которым ни Причёска, ни ее мать... Ну, может быть, только Ваня: они ведь были его дедом и бабкой. Хотя и мертвыми, умершими до его рождения.
Но Ванька пока не в счет. И значит, при разводе дом останется у Горы.
О каких невероятных вещах косметика думает!
И все же следовало попрощаться с дачей. Быть может, косметика в последний раз приехала сюда хозяйкой. И не «быть может», а именно в последний! Потому что еще не знала, в последний раз не знала, чей это дом.
Она стала коленками на этот без ее спроса пришедший сюда стол — невзрачный столишко, валявшийся до того в сарае. С треском распахнула окно. И так осталась стоять на коленях... Оказывается, расстаться с деревьями, кустами, знакомой травой, обступившей дорожку, было так же трудно и даже труднее, чем с самим домом.
знакомый прозаик
Однако недолго ей разрешили так постоять!
Из-за дома вышел мальчишка. Причёска не слышала, как он открыл калитку и когда именно вошел. Но это был явно не жулик. Это был кто-то из своих... из новых своих. Он шел уверенно. В дом даже не заглянул, словно знал, что хозяев нет. Сел на лавочку перед врытым в землю одноногим столом. Откинулся на спинку, покачался... Там один гвоздь дезертирил, и теперь можно было качаться. В сущности же, доламывать скамью!
На столе лежали какие-то бумаги, придавленные четвертинкой кирпича, и стояло блюдце с окурками. Мальчишка убрал блюдце под стол, чтоб не воняло, совершенно по-свойски! Потом стал смотреть, что там написано на листках. Гора любил рассовывать в разные места блокноты, стопки бумаги. Он ведь конструктор, у него мыслей полна голова. Неизвестно где какую придется хватать за хвост.
|
