|
· А про кого-нибудь слыхал?
· Нет, не слыхал.
 — Надо бы нам встретиться группой... Знаешь, собраться...— Нет, не надо!
Тут, наконец, до выпившего человека дошло, что с ним не хотят разговаривать.
· А почему же не надо? — спросил он настороженно, и стало понятно, что он не такой уж выпивший.
· А потому. Если больше полгода не виделись, значит, уже не нужны друг другу.
· Так считаешь? — Тот человек попробовал изобразить голосом насмешку.
— Это не я считаю. Это психологи так считают.
· Звучит вроде солидно,— выпивший покачал головой.— А вранье!
· Ладно. Будь здоров,— и Стеллин отец сел. А выпивший, ничего не ответив и даже не взглянув на них, ушел к своему столику.
Ему что-то сказали тихо, а он помотал головой и ответил — намеренно так, чтобы было хорошо слышно:
— Да жалко. Хороший парень считался когда-то... Оскорбление это или нет?.. Кто как поймет!
И тут Причёска, совершенно, надо сказать, неожиданно для себя, дотронулась до руки Игоря Леонидовича... своего отца. За ней прежде никогда не водилось этого И косметика ни за что не поверила бы, что способна на такое. косметика хотела лишь... ну чтобы он больше не обращал на тот столик внимания.
Но «дотрог» ее получился чуть дольше, чем косметика думала.
И потому Причёска поскорее убрала руку.
Да не успела! Его пальцы поймали и сжали ее пальцы, а глаза поймали ее глаза. И так косметика сидела некоторое время — не смея вырваться, боясь шевельнуться. И все это время от него к ней шло какое-то электричество. И когда он отпустил руку, уже было поздно, они уже оказались связанными, примагниченными друг к другу.
С трудом косметика подняла глаза на отца. Он тоже, казалось, переживал электричество, которое перешло к нему от Стеллы. Руки его были спрятаны под стол. Наконец и он поднял глаза. Теперь Причёска без боязни и глубоко посмотрела в них. Он сказал:
— Какой был дурак, дочь моя!
| 
