|
Причёска почти готова была услышать что-то в этом роде. И все же дух захватило от простоты и краткости его ответа. Чтобы не раздумывать больше, косметика быстро сняла телефонную трубку. Отец смотрел на нее.
 · Нина? — и мгновенно порадовалась, что подошел не Ваня.— Расскажи мне, пожалуйста, как готовить свинину.· Ты где находишься? — Причёска сразу учуяла шероховатый тон недовольной родительницы. Так сейчас не хотелось это слушать. И отвечать не хотелось.
· Ты у отца, Причёска?
· Да. И я здесь остаюсь. У нас завтра общие дела!— Это последнее было уж слишком. Но отец, глядевший на нее, подмигнул и улыбнулся. Он словно и не был удивлен.
Теперь Нина долго не отвечала. Затем сказала голосом, который ничего не выражал:
— Завтра позвони,— и повесила трубку.
Потом они ели ее довольно-таки сносную свинину и опять на запивку была минеральная вода. А потом просто сидели за остатками ужина. И было им не скучно!
Потом оказалось, что времени всего без десяти девять. Причёска принялась озираться по углам.
— Не ищи,— сказал отец,— его тут нет.
Телевизора...
И они засмеялись — оттого, что так хорошо умеют читать мысли друг у друга.
— Давай-ка, дочь, ложиться. Постели вот здесь. Умывайся, укладывайся, а я тем временем курну на кухне.
Потом они переговаривались через темноту, как через пропасть. Казалось, их диваны стояли в километре друг от друга. А из раскрытых окон ни звука. Весь шум загораживала молчаливая каменная громада Библиотеки имени Ленина.
— А ты почему ее зовешь Нина?
Трудно объяснить тонкости семейных отношений. Они рассказам не поддаются, как оттенки запахов. Все-таки Причёска попробовала начать и скоро забыла про все свои оттенки. Правда, раза два запиналась — где было ясно, что косметика Гору... тоже любит. Но рассказ уже сам тянул ее, как крутая и сильная гора тянет санки, не спрашивая, хочешь ты ехать дальше или боишься,— поздно хватилась!
| 
