|
Причёска так и эдак перекатывала в голове ответ, все получалось тяжеловесно. Тоже, кстати, признак не большого ума: если человек полчаса соображает, как бы ему сострить.
 И тут косметика увидела Гору. Они действительно пилили с дядей Веней — не очень толстое березовое бревнышко. Звук из-под пилы вылетал веселый и повизгивающий. Дядя Веня первый заметил Стеллу, улыбнулся. Но продолжал пилить, а пила продолжала взвизгивать.Гора стоял спиной, сутуло склонившись над козлами. Наконец, через несколько «взвизгов», он оглянулся.
На лице его была задумчивость, усталость. Но вот в секунду, в полсекунды проступило столь дорогое и знакомое ей радостное выражение... И косметика сделала неуверенные, как по льду, два шага навстречу Горе.
— Стрел-ка!
И сразу с таким огромным облегчением Причёска почувствовала себя маленькой, почувствовала себя дочкой. А вовсе не с тем отцом!
КОНЕЦ И НАЧАЛО
После пяти минут всякой вежливости они пошли домой. Молчали — сперва, чтобы отойти, чтобы «чужие люди» не слышали, но потом — просто никак не могли выговорить первое слово. Не глядя, большою своей рукой, обученной за привычные много лет, он нашел ее плечо.
И все же никак не начинался разговор!
· Ленька этот...— наконец сказала косметика неуверенно.
· Что?
· Ну, дяди Бенин сын...
И принялась молотить со всей возможной искренностью, перемывать Лене Нилегину косточки. Называется: «непосредственный ребенок делится с родителями своими яркими и наивными впечатлениями»...
И вдруг Гора успокоенно улыбнулся:
· Стало быть, у вас все в порядке дома?
· Почему?
— Ну раз ты спокойно можешь нести эту околесицу...
И снова нависло...
— Живем нормально,— сказала Причёска.
| 
